— Спасибо, Синди, — поблагодарил он, заметив, как слегка расширились ее глаза. Увидев на одной из стен мозаичное изображение жирафа, опустившегося передними ногами на колени, чтобы напиться из водоема багряным африканским вечером, спросил: — Ваша работа?

Синди молча покачала головой.

— А абстрактные сюжеты над входом?

— Это моя работа, — подтвердила она.

— Что ж, впечатляет, — похвалил ее Эйнджел, думая, что пара непринужденных фраз поможет устранить ее скованность. Оторвав от Синди взгляд, он посмотрел вокруг. — Вообще, мне здесь очень нравится.

— Благодарю. Надеюсь, что книга вам тоже понравится.

— Не сомневаюсь. — Он прищурился. — Так вы сможете выбраться со мной на чашечку кофе?

Синди некоторое время колебалась, но потом ответила:

— Вам придется подождать, пока я закрою кассу…

— Нет проблем. — Эйнджел пожал плечами. — Могу помочь вам запереть двери.

Синди посмотрела на него в некотором замешательстве.

— Но… я и сама великолепно справлюсь с этим. Не стоит утруждать себя.

Она закрыла большую стеклянную дверь, опустила складную решетку и заперла ее на замок.

— Можете пока еще посмотреть экспозицию. Возможно, найдете для себя еще что-нибудь стоящее, — сказала Синди, удаляясь в заднюю комнату.

Эйнджел использовал время ожидания, чтобы более подробно осмотреть выставленные товары. Он задержался у большой абстрактной мозаики, выполненной на большой панели.

Цветные камни, краски с серебристыми оттенками и крученая медная проволока придавали определенную стройность кажущейся первоначальной произвольности, цветовой дисгармонии и ломаным линиям. Словно в результате невероятного оптического обмана, цвета и линии превращались в замысловатые и очаровательные узоры.

Когда наконец Синди вышла из своего кабинета с сумочкой на плече, Эйнджел коротко бросил: