Идона сперва не поняла, что он имеет в виду, но когда он вынул из кармана кошелек, она негодующе заявила:

— Нет-нет, конечно, нет! Я пришла лишь потому, что считала своим долгом предупредить вас об опасности. И никаких других мыслей у меня не было, уверяю вас.

— И в то же время, я уверен, вы не откажетесь от возможности купить себе ленты для волос или новое платье, чтобы ослепить местных щеголей.

Идоне показалось, что джентльмен насмехается над ней, и она сердито сказала:

— Если вы намерены меня оскорблять, сэр, мне лучше уйти.

Она поклонилась и хотела уйти, но в это время очень быстро — чего она никак не ожидала от него — джентльмен протянул руку и закрыл дверь.

— Не так скоро, — сказал он. — Вы говорите, разбойники ожидают меня, но где?

— Примерно в четверти мили вниз по дороге на юг, — сказала Идона. — А теперь я хочу уйти.

Джентльмен сделал два шага и загородил спиной дверь.

— К чему спешить? Не вижу причины для этого. И мне странно, что такая хорошенькая девушка живет в этакой глуши, да еще и не хочет наряжаться.

Идона понимала — он смеется над ней, но вдруг заволновалась, вспомнив, как выглядит.

Она ездила на лошади ради собственного удовольствия и никогда не надевала шляпу для верховой езды, а просто забирала волосы и закрепляла на затылке.

Ее вьющиеся волосы растрепались на ветру, и сейчас она была похожа на настоящую Богиню Весны.

На ней была старенькая белая блузка, искусно заштопанная няней, чуть тесноватая в груди.

Под стать ей была и зеленая юбка для верховой езды, которую она носила без жакета, слишком узкого и потертого на швах.

Из-под полуопущенных век джентльмен изучал Идону; его взгляд, казалось, пронзал ее насквозь, и девушка неожиданно ощутила робость.

Никогда раньше она не испытывала такого смущения.

Ей захотелось убежать, но джентльмен все еще загораживал дверь.