Слезы подступили к ее глазам, она повернулась. Грэй загородил ей дорогу.

— Черт побери, отвечай же.

Мэрайа посмотрела на Грэя. Солнце освещало его сзади и предательски меняло выражение невероятной нежности и смятения на его лице. Это был Грэй, которого видела только она. Чуткого, нежного, бесконечно заботливого. Это был тот Грэй, с которым она хотела прожить до последнего дня, только вот он не верил в счастливую совместную жизнь.

— Я люблю тебя, Грэй, — прошептала она, поддаваясь внезапному желанию прикоснуться к его щеке. — Я жалею о том, что все закончилось…

Он поймал ее запястье и, притянув к себе, прижал ее руку к своей щеке.

— Никто не говорит, что это должно закончиться, — сказал он хрипло.

— Я говорю, — произнесла Мэрайа. — Ты не можешь дать мне того, что мне нужно. Ты даже не хочешь попытаться.

Грэй сжал зубы, взгляд стал жестким.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Невозможного, подумала она.

— Хочу, чтобы ты любил меня.

— Как могу я дать тебе то, что для меня не существует? — Он отпустил ее руку. — Мэрайа, я даже не знаю, что такое любовь.

Грустно. Грустно, что она не могла объяснить ему то, с чем он, очевидно, никогда не сталкивался. Чувство, которым она была окружена всю жизнь.

Однако она попробовала сделать это — в самом упрощенном варианте.

— Любовь — это внимание и желание делить все, жаждать общества любимого человека до такой степени, что одиночество причиняет нестерпимую боль.

— Я испытываю сейчас такую боль, которой не испытывал ни разу в жизни. — По глазам было видно, что он говорил правду. — И я очень внимателен к тебе.

— Но к себе в душу меня не пускаешь.

Грэй сжался, молча признавая ее правоту.

— А это поменяло бы что-нибудь?

Мэрайе пришлось обдумать ответ, потому что она не собиралась лгать или зря обнадеживать его.