Она чуть не подавилась смехом.

— Мы не зашли так далеко!

— Отлично. — Его большой палец нажал на впадинку под коленом. Блеск удовлетворения в его глазах начал гаснуть. — Кто следующий в списке подходящих холостяков?

— Никто.

— А в списке твоего отца?

Мэрайа улыбнулась и, глубже опустившись в воду, положила голову на край ванны. Напряжение постепенно отпускало ее.

— Ты думаешь, что я не могу сама найти себе кого надо?

— Уж ты-то можешь. Просто я знаю твоего отца, когда дело доходит до его незамужних дочерей.

Чтобы он помассировал и вторую ступню, Мэрайа храбро поставила ее на другое его колено, пошевеливая пальцами.

— Знаешь таким, какой он есть сейчас?

— Ага. — Под бурлящей водой его палец медленно скользнул между пальцев ее ног, лаская нежную кожу. — Помнишь, как мы познакомились?

Как могла она забыть тот памятный день, когда она заглянула в его золотисто-карие глаза и сразу же стала горячей последовательницей теории любви с первого взгляда.

— Да, помню. Мы познакомились на деловой встрече.

— Твой отец свел нас. Как только я упомянул, что строю дом, он объявил, что его дочь самый лучший дизайнер по интерьеру в южной Калифорнии. Поэтому я согласился встретиться с тобой.

Мэрайа любила и обожала отца и не стала обвинять его в маленьком сватовстве.

Он провел рукой по ее лодыжке, сжал икру, затем начал разминать ее.

Мэрайа вспомнила, как в первый вечер он преднамеренно уводил разговор от дела к более личной теме, например, встречается ли она с кем-нибудь.

В Грэе никогда ничего не было целомудренного. Ни в том, как он настойчиво начал преследовать ее, ни в том, как он первый раз занимался с ней любовью.

Этот мужчина был мастером соблазна. Он уничтожал ее сопротивление с помощью поцелуев и интимных ласк, пока она не сдавалась — сердцем, телом и душой.