— Только через мой труп! — зловеще прошептал ее спутник, и Тори действительно стало страшно.

Она знала, что Винсент Ллойд — человек жесткий, а порой и жестокий. Читала об этом в газетах. И Джилл предупреждала ее, разве нет? Тогда что ее дернуло ехать сюда?.. Как самонадеянно с ее стороны!..

— На месте дяди я бы ни гроша тебе не оставил.

— А он вот оставил. — Замечание Винса всколыхнуло в ее душе какое-то непонятное чувство. Но прежде чем оно успело оформиться в нечто более конкретное, Тори выпалила: — Хотя ты, наверное, пытался его отговорить.

Стальной блеск серых глаз подтвердил ее подозрения. И еще она поняла: материальная сторона дела Винса совсем не волнует. Его отношение к ней зиждется исключительно на личной антипатии к Джилл и к ее дочери, то есть к ней, к Тори.

— А ты бы не попыталась? — парировал он. — Когда человек столько лет страдал из-за того, что единственная его дочь знать его не желает, а потом вдруг появляется жадная до денег девица, которая только и ищет, как бы чего урвать... ты бы не стала протестовать?

Тори сомневалась, что старый Ллойд очень переживал из-за ухода дочери из семьи, не говоря уже о том, чтобы невыносимо страдать, но вслух сказала совсем иное:

— Ты что, действительно сомневаешься в том, что я та, кем себя называю? — В ее напряженном взгляде читался вызов.

Они оба остановились как раз в том месте, где дорожка шла под деревьями. Тени от голых ветвей легли на лицо Винса причудливым узором.

— А ты именно та? — Тон его был резким и требовательным, но во взгляде промелькнула растерянность.

Тори на мгновение задержала дыхание. Вот бы увидеть его в таком состоянии тогда, десять лет назад... Дочери Джилл, пугливой и робкой девочке, растерянность этого самонадеянного человека доставила бы несказанное удовольствие.