Молодые люди — теперь красные как раки — сосредоточенно засопели. Сами они пили кофе из жестяных кружек за грубо сколоченным столом под навесом, но специально для Тори нашли керамическую — поприличней.

Горячий кофе оказался очень кстати в такую погоду. И приготовлен был недурно, поэтому Тори не пожалела, что дала Марку — так звали пожилого джентльмена — уговорить себя.

— Надеюсь, вы станете к нам наезжать почаще. А то мы тут чахнем без женского общества.

Марк подмигнул двум юнцам, которые теперь, порастратив весь свой гонор, сидели совершенно обалдевшие в присутствии внучки «самого» старика. Тори ощутила легкий укол совести. У нее было такое чувство, что она их обманывает — их всех. Ей очень понравился Марк: такой располагающий к себе, дружелюбный. Как ему объяснить, что она не собирается приезжать сюда еще раз. И вообще не намерена оставаться здесь, в Англии, дольше, чем нужно.

— Ваш дед всегда находил время заглянуть на карьер и посмотреть, как мы здесь справляемся... Пока у него были силы. Но потом мистер Винс, то есть мистер Ллойд, я хочу сказать, взял управление в свои руки. Это случилось достаточно давно. Но он свято блюдет семейную традицию: всегда в курсе того, что у нас происходит. А ведь он теперь о-го-го! Большой человек! Казалось бы, что мы ему. Но он не забывает о тех, кто был верен его дяде... Все наши проблемы и трудности принимает близко к сердцу.

Ну, надо же, прямо отец родной, подумала Тори не без ехидства.

— Мой... — она запнулась, ей было странно называть так Роджера Ллойда, — дед долго болел?

Спросить об этом Винса у нее не хватило духу.

— Ну... — Марк задумался, прикусив губу. — Месяца два-три.

Тори нахмурилась, грея замерзшие руки о кружку с горячим кофе.

— Но вы, кажется, говорили...

— А-а, насчет того, что он перестал к нам приезжать? Прошу прощения, если я вас напугал. Я просто имел в виду, что ему было трудно передвигаться из-за инвалидной коляски.