— Он был моим дедом, — выдавила она. — Мне интересно...
— Всего лишь интересно! — с горечью воскликнул Винс. — И поэтому ты здесь сидишь и расспрашиваешь о человеке, которого в жизни не видела. Ты и понятия не имеешь, сколько он выстрадал, какую боль пережил! Ты просто не в силах понять!
Тори вздрогнула от столь яростного натиска. Ей хотелось ответить ему, что она очень хорошо понимает, что такое страдание и боль. Но не решилась, побоявшись увлечься и в запале открыть ему о себе слишком многое.
— У него был удар. И давай не будем к этому возвращаться.
Больше они не обмолвились ни словом. Всю дорогу до дома они молчали, но между ними чувствовалось напряжение, готовое в любой момент прорваться вспышкой раздражения.
3
Следующие два дня Тори изучала окрестности Уотер-холла. Облазила склон холма к югу от дома, прошлась по морскому побережью, куда летом съезжались толпы туристов. Но больше всего девушке понравилось бродить по широким лугам и тихим рощам, примыкающим к вересковой пустоши. Джилл столько рассказывала ей о мирных прогулках, когда отдыхаешь душой. И вот теперь Тори представился случай самой пережить это удивительное чувство единения с природой.
Однако она приехала сюда вовсе не для того, чтобы наслаждаться местными красотами и прогулками на свежем воздухе. Пусть даже они помогали ей отвлечься от мыслей о человеке, который был ей более чем неприятен, но один взгляд которого мог заставить ее сердце биться чаще.
Как это случилось сегодня утром, когда Винс застал ее в кабинете Роджера. Сначала он сам разрешил Тори посмотреть там книги.
В кабинете действительно было много книг. И еще — старинное бюро, уставленное фотографиями. Девушка так увлеклась их разглядыванием, что не услышала, как в кабинет кто-то вошел.
— Какого черта ты здесь забыла? Как я понимаю, книги — только предлог. — Резкий голос Винса как будто вспорол тишину.