Дорога повернула в горы, минуя Малону, огибая дикие поросшие соснами склоны, и повернула на юг к Мессофии.

Квадратная площадь была занята великолепной церковью из белого камня. Даресу пришлось остановиться, чтобы подождать, пока беззаботный пастух прогонит через площадь свое стадо. Раскидистые деревья давали прохладную тень. Там были платаны и миндаль, оливы, везде стояли высокие и элегантные кипарисы. Внимание Тони привлек сидящий на стуле мужчина, который лениво развалился у белого квадратного домика. Он требовательно хлопнул в ладони, и к нему подбежала женщина. Он что-то ей сказал, и через некоторое время она вернулась с подносом.

— Это его жена? — Тони повернулась к Даресу, который слегка улыбнулся, увидев глубокие морщины, прорезавшие вдруг ее лоб.

— Точно.

— Как он с ней обращается!

— Она привыкла.

Он подавил зевок и переключил свое внимание на стадо овец, лениво переползавших площадь.

— Хлопает в ладони, как будто это его рабыня!

— Он, возможно, и смотрит на нее, как на рабыню.

Дарес стал потихоньку двигать машину вперед, но опять затормозил из-за двух овец, которым вздумалось встать прямо посреди дороги. Случайно повернув голову, он увидел, как покраснели от гнева щеки Тони, и сказал удивительно весело:

— Да вы не беспокойтесь. Я не буду хлопать в ладони.

Ее глаза сверкнули.

— Можете хлопать сколько вам влезет, это не произведет никакого действия! — последовал резкий ответ и его губы сжались. Следующие двадцать минут они молчали, но когда они подъехали к Линду, у Тони перехватило дыхание от восторга.

Перед ней раскрылась вся великолепная панорама Греции.