— Закрой дверь! — грубо рявкнул он и, хотя она поджала губы, но приказ выполнила. Дарес сел, оставив ее стоять, добавив тем самым хворосту в костер ярости, который разгорелся в ней после его приказа закрыть дверь. Он раскинулся на стуле, полуприкрытыми глазами глядя на нее. Потом удивленно сказал:

— Не будешь ли ты так добра, объяснить, что все это значит. Последнее время я много думал и не нашел ни одной стоящей причины для всех этих твоих действий.

Нет стоящих причин! В какой-то момент она чуть не рассказала ему всю правду, что она все прекрасно понимала, но подавила порыв, не отказываясь, однако, от мысли наказать его.

— Я ничего такого не делаю, — возразила она. — Я хотела съездить домой, и ты не дал мне денег…

— У тебя есть пять тысяч, — напоминая, сказал он.

И так как она промолчала, он добавил: — Только скажи, что ты сделала с этими деньгами?

— Я их вложила, — сказала она и подумала, что это почти правда.

— Ты можешь забрать часть, — это был полувопрос, полуутверждение.

Тони покачала головой.

— Я не могу этого сделать.

— Я не верю тебе. Ты их спрятала, надеясь, что сможешь вытянуть из меня больше. Но ты подумай, дорогая. Я уже говорил тебе, что я не мягкотелый англичанин, из которого можно лепить что угодно.

К своему удивлению, Тони сказала:

— Дарес, пожалуйста, давай не будем опять ссориться. Я не хочу начинать все сначала.

— Ты меня удивляешь, — прервал он ее с оттенком радости. — До сих пор ты все время искала ссоры со мной.

— Это неправда. Мы редко разговаривали друг с другом до сегодняшнего дня… — она оборвала себя и покраснела, увидев, что его брови приподнимаются. — Ну, я рассердилась, что ты не дал мне денег на поездку в Англию, — уступила она. — Думаю, тогда у нас была ссора.

Дарес пропустил это мимо ушей, возвращаясь к вопросу о возврате части ее денег.