Пейдж остановилась на лестнице, выходящей в вестибюль, достала блокнот и начала составлять список. Атриум достаточно просторный, можно разместить не только столы для служащих «Тэннер» с семьями, но и огромную елку, а также выделить место, откуда Санта-Клаус будет беседовать с детишками…

Дверь за ее спиной распахнулась, и она сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход. Но вместо того, чтобы проскользнуть мимо, вошедший остановился.

— Калеб полагает, что я должен извиниться, — произнес Остин.

Пейдж изумленно вскинула голову.

— За что?

— На его взгляд, я косвенно обвинил тебя в подслушивании. Мне кажется, тебе хватит здравого смысла не думать так и не обижаться.

— Естественно, — ответила Пейдж.

— Вот и отлично. Рад, что ты не видишь необходимости в извинениях. — Остин сделал шаг, чтобы пройти.

— Не совсем так, — задумчиво произнесла Пейдж. — Как только ты увидел меня в прихожей, твоя настороженность исчезла. Не знаю, чувствовать ли мне себя польщенной твоим доверием или злиться на то, что мне, по-твоему, не понять услышанного.

— О, ради всего святого… — раздраженно протянул он. — Ты всегда была такой обидчивой — или я просто не замечал?

— Да с какой вообще стати мне тратить попусту время, выискивая нелепые обиды, когда и без того есть на что обижаться?

— На что, например?

Он будто и вправду ждал ответа, и Пейдж призадумалась, прежде чем пуститься в объяснения.

Неужели ей так хочется, чтобы он подумал, будто ей доставляет удовольствие ворошить прошлое?

— Явно ничего нового. — Она вновь склонила голову над блокнотом. — И я не была обидчивой, пока не получила от тебя урок держать ухо востро.

— Неужели ты все еще злишься на меня за то, что я согласился работать в Филадельфии, а не остался здесь, потому что у тебя больна мама?

— О нет, — все так же беззаботно отозвалась Пейдж. — Тебе просто подвернулся верный шанс добиться успеха. Я бы не простила себе, если бы ты упустил его — неважно, чем бы пришлось пожертвовать.