
— Это не было шантажом. Ты клялся, что будешь любить…
— Тебя, Пейдж, но не дракона на колесах. И не забывай, что и ты сама клялась в том же.
Вместо раздражения Пейдж почувствовала глубокую усталость. Говори не говори — все одно не поймет.
— Согласись: бессмысленно спорить об этом.
Наш брак и так долго бы не продержался — это было делом времени.
— Ты все же права, что я в долгу перед тобой. Ты работала в магазине, хотя терпеть не могла эту работу, чтобы мы могли жить на твою зарплату, пока я пытался встать на ноги.
Ей не забыть, как она возвращалась домой после долгих часов за прилавком, едва держась на уставших и ноющих ногах. Но ведь не только она одна.
— Ты тоже работал, — заметила она. — И совмещал работу с учебой.
— Каждый вносил свою лепту, — задумчиво произнес Остин.
— Думая о будущем, которое не состоялось. Почувствовав, что в голосе прозвучала обида, Пейдж через силу улыбнулась. — Как бы то ни было, когда я оглядываюсь назад, работа кажется мне вполне сносной. У меня были скидки на все.
Он встрепенулся.
— На фарфор, если мне память не изменяет. У тебя сохранилась посуда, купленная по дешевке, когда мы поженились?
Пейдж слегка рассердилась.
— Да, я храню сервизы. Пусть они неполные — все равно красивые.
— Мне не по душе, что ты сама поедешь по городу в такой поздний час.
— Нужно было думать раньше, — заметила Пейдж. — К тому же это обычное дело.
— Буду весьма признателен, если позвонишь, когда доберешься.
— Едва ли Трисия обрадуется этому, — пробормотала Пейдж. — Как бы то ни было, уж не тебе беспокоиться обо мне, Остин.
Она ушла, приглушенно ступая по ковровому покрытию коридора. Входя в лифт, она не могла не заметить, что он все еще стоит у полуоткрытой двери своей квартиры.
Пейдж привиделось во сне, что Остин вошел в ее спальню посреди ночи.
Это была явно ее спальня, со сборчатыми занавесками и медной кроватью, а не та, что в дешевой квартире для студентов, в которой они жили, — а потому она поняла, что это лишь сон. И все же она отреагировала, как бывало много раз за время их недолгого брака: протянула к нему руки, пылая всем телом, хотя он даже не дотронулся до нее…
