– Верно, – ответил Барзан и снова взглянул на картину Ротко, с которой падали на пол последние капли коньяка. – А почему вам кажется, что это несовместимо?

– Мы говорим на другую тему, – напомнил Дэвид, бросив на Лорен предостерегающий взгляд. – Так каким будет ваш ответ?

Лорен решила, что, пожалуй, сможет отправить Пола в Санта-Фе одного, а сама присоединится к нему через год. Там ему будет лучше, чем в Лондоне, раз ей придется проводить все время на приемах.

– Я принимаю ваше предложение.

– Прекрасно. И еще одно… Я хочу, чтобы никто не знал, что я – совладелец галереи. Сейчас это тайна для всех, кроме Накамуры.

– Деньгами вас будет снабжать холдинговая компания, купившая половину акций галереи, – добавил Дэвид. – Надеюсь, вы никогда никому не проговоритесь, что к этому имеет отношение Карлос Барзан.

Лорен снова насторожилась. Вот он, подвох! Ясно, что Барзан намерен диктовать рынку современного искусства свою волю. Прячась за репутацией престижной галереи, он будет выдвигать тех художников, которых сам приглядит, создавая иллюзию, будто их отобрала галерея…

Лорен встала.

– В эти игры я не играю, – решительно заявила она. – Всего доброго, джентльмены!

Дэвид вскочил и поймал ее за руку.

– Минуточку! В чем дело? Мы, кажется, договорились!

– Я не позволю вам использовать мое имя для манипулирования рынком, – произнесла Лорен тихо, но твердо. – Если я управляю галереей, подбор художников тоже осуществляю я.

Барзан изобразил на лице обезоруживающую улыбку, и Дэвид подумал, что это, пожалуй, самый убедительный образец лицедейства за все двадцать лет, что он с ним проработал.

– Я предоставляю вам полную свободу, Лорен, поверьте! Единственное мое требование – чтобы не звучало мое имя. У меня есть на это личные причины, которых вы все равно не поймете.

Значит, никаких подвохов? Накамура говорил правду? Очевидно, Барзан совершает экзотические поступки просто потому, что у него больше денег, чем он в состоянии израсходовать…