– Скорее, скорее! – стонала она.

Сцена за дверью отразилась в одном из зеркал, и Райан не мог не признать, что они развешаны очень кстати… Ядовито-зеленая юбка Мутси была задрана на уровень колоссальных грудей, колготки, наоборот, находились в районе лодыжек. Райан узрел черные курчавые заросли в месте стыка слоноподобных ляжек – и неутомимую артистическую руку Клайва Холкомба. Как выяснилось, его вкус по женской части был не менее ущербен, чем его живопись…

Райан зажал двум пальцами нос и пропищал противным голоском:

– Ужинать подано!

Довольный своей невинной шалостью, он двинулся дальше по коридору и через двойную дверь проник в спальню, принадлежавшую, как видно, самой Лорен. Хрустальная люстра озаряла бескрайнюю завесу синего шелка, скрывающую окна, и огромную кровать – пережиток эпохи Террора. На стене, обитой шелком, тоже сверкало зеркало. Не иначе дамочка склонна к самолюбованию…

Райан не отказал себе в удовольствии заглянуть в ванную, облицованную мрамором и увеличенную зеркалами до бесконечности. По соседству находилась гардеробная. Здесь зеркало занимало уже всю стену, от пола до потолка, и было подсвечено скрытыми светильниками. Райан приоткрыл дверцу бездонного платяного шкафа. Одежда была рассортирована по цветам и в большинстве сохранила ценники. Единственным предметом, которым, судя по всему, пользовались, была фиолетовая ночная рубашка с ярлычком «Янкиз».

На обратном пути Райан чуть не пропустил обитую шелком дверь, ведущую на крышу, в оранжерею. Он осторожно приоткрыл ее и, оказавшись в темноте, долго шарил рукой по стене, пока не нащупал выключатель.

Лорен сидела на диване с тарелкой на коленях, внимая монологу Финли Тиббеттса о первобытных мотивах в современном искусстве. Мутси и Клайв о чем-то шептались в углу гостиной. Виола беседовала с репортером из «Гэллериз», но то и дело бросала взгляд на Клайва. Ее голос и улыбка казались сейчас нестерпимо фальшивыми.