— Деятельность «Портретиста» регламентируется Уставом. Кроме того, ежеквартально нас проверяет райфинотдел. Или, может, вы лично меня в чем-то подозреваете?

— С чего вы взяли?

— Послушайте, я не мальчик, — набычился Лекарь. — И ваш провокационный приход без внимания не оставлю. А сейчас, извините, я занят.

— Ну что ж, будем считать, что разговор у нас не получился, — насмешливо произнес Андрей. — Возможно мы еще встретимся в другой обстановке.

— Если понадобится заказать цветной фотопортрет — милости просим, — дерзко ответил Лекарь…

* * *

Было уже поздновато — жена начнет чинить «разборку» — но Кондрашов возвратился в управление, чтобы на сон грядущий еще раз перечитать материалы по делу Опарина. Капитан остро ощущал дефицит свежих мыслей — визиты на ватную фабрику и в зональное управление не внесли в дело ясности, а только добавили туманных догадок и предположений. И даже председатель правления кооператива, несмотря на эффект неожиданности, не стал виниться в грехах, реальных или мнимых. Такой финал дня для капитана был равносилен поражению.

«Ничего, отрицательный результат — тоже результат», — утешал себя Андрей.

Проходя узким длинным коридором третьего этажа, на полпути к своему кабинету, Кондрашов обратил внимание на то, что у начальника следственного отдела до сих пор горит свет. Внезапно желтая полоска, пробивавшаяся из-под двери, расширилась, перегородив коридор.

— А вы уверены… — начал чей-то тягучий голос, но его тут же перебил проникновенный баритон Гончаренко:

— Да он это, он!

Завидя Кондрашова, майор выдавил казенную улыбку:

— О! Легок на помине. Заходи, капитан!

— Вычислили? Долго вычисляли? — наигранная раздражительность Андрея имела единственной целью выдержать паузу для визуального ознакомления с вечерним собеседником майора. Им оказался щуплый мужчина лет тридцати пяти с лицом начинающего алкоголика. Казалось, странный визитер минуту назад вылез из-за стола, где с треском забивали «козла», потягивая бочковое пиво.