Кролика словно хлыстом стегнули. Поджал кулаки и беззвучно переместился на прежнее место, присел и притих, как послушная собака.

– Ты не боишься, – устало констатировал штандартенфюрер, глядя сквозь Вовца.

Тот пожал плечами. Ну да, он не боялся. Бояться следует, когда опасно и страшно, а сейчас ничего особо угрожающего нет. Связали, допрашивают… Вот комары покусывают, это скверно.

– В колодки до утра, – негромко распорядился штандартенфюрер, резко поднялся со стула и пошел прочь, подняв подбородок, держась прямо, как аршинпроглотил. От его фигуры веяло мистическим величием и силой. Настоящий арийский вождь. Фюрер с большой буквы.

Тут же Вовца подхватили под руки. Видимо, сзади стояли наготове подручные. Его поволокли в сторону. Он успел разглядеть, что под маскировочной сеткой стоят две большие палатки и три маленьких. Дощатый узкий, длинный стол. По обеим сторонам от него вкопаны скамейки. Земля везде плотно утоптана и, похоже, подметена.

Тут Вовца развернули лицом в другую сторону, и он увидел Сашу Орлова, пропавшего позавчера. Тот сидел на земле, вытянув ноги под деревянные козлы, на каких дрова пилят. А руками упирался в бревно, лежащее на козлах. Он поднял голову, и Вовец его сразу узнал, несмотря на синяки и ссадины, разукрасившие лицо. Страдальчески морщась, Орлов посмотрел на него и снова уронил голову на руки. То ли не узнал, то ли сделал вид, а может, не смог разглядеть заплывшими глазами.

Двухметровое толстое сосновое бревно на козлах оказалось расколото вдоль на две ровные половины. С одного торца они были соединены приколоченной гвоздями стоптанной старой кроссовкой. С другого конца в плахи вбиты железные скобки, а на них болтается блестящий замок. Один из конвоиров отомкнул замок и поднял верхнюю плаху. В нижней половинке бревна в узких пазах лежали руки Орлова. Другой подручный, быстро работая топориком, принялся вырубать такие же пазы в метре от этих.