Вовец машинально отметил, что парня никто не научил обращаться с топором, он не знает элементарных плотницких приемов и стучит часто, сильно и бестолково. Топор все время застревал, глубоко врезаясь в дерево и отколупывая мелкие щепки. Лицо назадачливого лесоруба налилось кровью, он сердито сопел и стискивал зубы. Но ни разу не выругался. Вообще никто из подчиненных штандартенфюрера за все время не проронил ни слова. Ничего не скажешь, дисциплина!

– Слушай, может, я сам сделаю? – не выдержал Вовец.

Но его предложение проигнорировали, хотя руки развязали. Оказывается для того, чтобы примерить в пазы. Сочтя, что вырублено достаточно, верхнюю плаху опустили и заперли на замок. Руки Вовца от кисти до локтя оказались плотно зажаты в оригинальной колодке. Неэстетично, но надежно. Потом один из охранников достал из кармана рулончик лейкопластыря, а другой вытащил складной ножичек. Они отрезали полоску пластыря и тщательно заклеили Вовцу рот. Он покорно позволил это сделать. А собственно говоря, что бы он мог противопоставить? Выразить протест плевком и криком? Ну, схлопотал бы по морде лишний раз. Орлову тоже заклеили рот. И оставили их одних у запертого бревна.

Солнце уже начинало свой путь из зенита к закату. Вовец навалился грудью на бревно, положил щеку на шершавую теплую кору. Попробовал покрутиться, поглазеть по сторонам. Кругом топкие болота, кочки, хилые кустики и деревца. Но тропинку, по которой его сюда доставили, он бы смог, пожалуй, отыскать по следам. У длинного стола по обе стороны сидело полтора десятка парней скромно одетых в цветные майки и брюки защитного цвета. На ногах у всех высокие армейские ботинки. У торца стола спиной к Вовцу стоял некто в черном мундире, но не штандартенфюрер. Этот был брюнет, более коренаст и широкоплеч. Похоже, он читал им лекцию, а юнцы зачарованно слушали, мотая на ус. Записей никто не вел, все ловили на слух. Вовец тоже прислушался и поймал еле слышную речь докладчика. Разобрать, к сожалению, удавалось не все.