– …иррегулярные боевые подразделения будут противостоять регулярной армии в условиях… Бронетанковая техника абсолютно неэффективна в горной местности, в лесах, в уличных боях. В этих войнах не будет линии фронта, полевых укреплений и позиций, не будет четкого разделения на фронт и тыл. Не будет танковых прорывов, встречных боев и прочей традиционной тактики. Подвижные боевые группы из трех-пяти человек, хорошо вооруженные и подготовленные, смогут нейтрализовать действия крупных подразделений противника…
Вовец даже заслушался. Анализ боевых действий в зонах региональных конфликтов: Афганистане, Таджикистане, Югославии, Карабахе, Чечне оказался чрезвычайно интересен. Действительно, подумал он, все его военные познания, сохранившиеся в памяти со времен армейской службы, навроде действий взвода в атаке и обороне, теряют в такой партизанской войне всякий смысл. Тем более, если партизан не колхозный дед в ушанке и с берданкой, а отлично натасканный профессионал. А лектор плавно перешел к тактике боя.
Пулеметчик, снайпер и гранатометчик, координируя свои действия по радио, неожиданно атакуют противника с выгодной позиции. И сразу перемещаются на другую подготовленную позицию. Снова атакуют и быстро отходят. Местность должна предварительно тщательно изучаться, подготавливаются позиции, укрытия, тайники с оружием, боеприпасами и продуктами. Группа должна иметь возможность в течение нескольких недель действовать автономно.
Становилось совершенно очевидно, что на опрятном островке посреди уральских болот скрывается тайный учебный центр по подготовке боевиков. Организовали его какие-то фашисты, преклоняющиеся перед Гитлером, перенявшие нацистскую символику и идеологию. Ясно, что свидетели им не нужны. Для чего-то их с Орловым пока держат живыми, не считая нужным скрывать от них свои замыслы, но потом наверняка убьют. Было от чего прийти в уныние. Да тут ещё комары, очевидно, распробовав с кем имеют дело, принялись за Вовца. А ведь на нем были только плавки, жри с любого конца. Может, для того и рот заклеили, чтобы не заорал от этой биологической пытки? Укусы зудели, а почесать их не имелось ни малейшей возможности.