– Мне не нравится эта одежда, матушка, – возмущался Людовик.

– Ты наденешь это всего лишь раз.

– Но только один раз, больше я не хочу это носить.

– Дорогой, пожалуйста, будь послушным.

– Разве я не король, матушка? Разве короли носят некрасивую одежду? Прадедушка же не носил.

– Носил бы, если бы от него этого ждал народ. Короли должны делать то, что от них ждет народ.

– Тогда что хорошего в том, чтобы быть королем? – спрашивал Людовик.

– Ты узнаешь это позже, – отвечала таинственно мадам де Вантадур.

И он замолкал, надеясь узнать это как можно скорее.

Но ожидание было таким долгим и утомительным. Ему нужно было ехать в Париж и предстать перед парламентом, где герцога Орлеанского официально объявят регентом.

Людовику очень понравилось в палатах парламента. Там было полно людей, и, когда он вошел, все встали, сорвав головные уборы. Он посмотрел на них застенчиво, но с любопытством. Кто-то выкрикнул: «Да здравствует король!» Это про него! Если бы не рука мадам де Вантадур на плече, он подбежал бы к кричащему. Людовик заявил, что никуда без нее ходить не будет, и хотя матушка и покачала головой, говоря, что ему придется быстро взрослеть и учиться обходиться без нее, но он знал, она была довольна его словами. Поэтому можно было требовать, топать ногами, если надо, и кричать… всем им кричать, что он никуда не пойдет без своей любимой матушки. Его подняли на руки. Он знал, что это герцог де Трем, главный казначей.

В одном конце палаты был трон, а на троне – бархатная подушка. Герцог де Трем посадил Людовика на подушку, и мадам Вантадур сказала громким звучным голосом:

– Месье, король созвал вас здесь, чтобы объявить о своих желаниях. Вам их огласит главный казначей его величества.

Людовик пристально посмотрел на матушку. Желания? Что еще за желания? Это сюрприз? Он говорил ей, что хочет то-то и то-то… как на именины?