Но он не мог понять, о чем они говорили, и ему было так неудобно сидеть на этой бархатной подушке… Он поймал взгляд гувернантки. «Пойдем уже», – хотел было прошептать он, но мадам быстро отвернулась, а Людовик не решился крикнуть.

Он рассматривал голубой бархат с нашитыми на него золотыми лилиями. Затем обратил внимание на замечательную красную шапочку на голове архиепископа Парижского. Он никогда раньше не видел таких шапок. Теперь он знал, чего хочет. Он хочет вот такую шапку, потому что ненавидит черную шапку из крепа. Он был королем, и он должен иметь то, что он хочет, иначе зачем тогда быть королем?

Архиепископ преклонился перед ним, и шапка была очень близко. Людовик протянул свои ручонки и уже было схватил ее, однако неусыпный взор мадам де Вантадур вовремя остановил его.

– Я хочу красную шапку, – нетерпеливо прошептал он.

– Тихо, мой дорогой.

Месье де Виллеруа наклонился к нему и прошептал:

– Ваше величество, вам нужно слушать то, что вам говорят.

– Я хочу красную шапку, – прошептал Людовик.

Месье де Виллеруа выглядел беспомощным, и среди стоявших рядом с троном прокатился смешок.

– Вы не можете получить ее… сейчас, – чуть слышно сказала матушка де Вантадур.

Людовик улыбнулся.

– Я – король, – так же тихо сказал он.

– Вы должны слушаться, – прошипел месье де Виллеруа; он был явно раздражен.

Людовик бросил на него сердитый взгляд.

– Да ну тебя, – прошептал он. Людовик тут же почувствовал, как он устал и раздражен, но все же не сводил глаз с шапки архиепископа.

У него спросили, утверждает ли он герцога Орлеанского регентом короля. Людовик посмотрел на герцога де Виллеруа пустыми глазами.

– Отвечайте «да», – приказал ему тот. Людовик сжал губы и продолжал пристально смотреть на месье де Виллеруа, а тот беспомощно взирал на мадам де Вантадур.

– Скажите «да», – требовала она. – Скажите громко, крикните… чтобы все услышали.