В комнату вошли еще трое: герцог Майенский, которого Людовик называл дядей и очень любил; Андре де Флери и герцог де Виллеруа.

– Ваше величество, – сказал Филипп, – вы уже не ребенок и должны посвятить себя серьезному делу: вы должны подготовиться выполнять свое великое предназначение. Помогать в подготовке вам будут герцог Майенский, который будет руководить вашим воспитанием, Андре де Флери, который станет вашим наставником, и герцог де Виллеруа, который станет вашим гувернером.

Людовик тупо посмотрел на них.

– А кем станет матушка Вантадур? – спросил он.

– Ваше величество, она навсегда останется вашим другом, но вам придется перестать с ней жить; вы будете жить один.

Людовик топнул ножкой.

– Я хочу жить с матушкой Вантадур, – закричал он.

Мадам де Вантадур упала перед мальчиком на колени и обняла его. Людовик тоже крепко обнял ее.

– Послушайте, мой дорогой, – заговорила она, – вы будете жить один, но я буду навещать вас.

– Но я не хочу видеть никого из них, – прошептал он. – Я хочу быть с вами, матушка.

На них старались не смотреть. Король молчал, и Филипп продолжил:

– Месье, отныне заботиться о короле – ваша священная и первостепенная обязанность. Надеюсь, вы дадите ему всю заботу и любовь, на которую вы только способны.

– Клянемся, – хором сказали герцог Майенский, де Флери и де Виллеруа.

В этот момент король на секунду отвернулся от мадам де Вантадур и хмуро взглянул на мужчин.

Мадам де Вантадур поднялась с колен. Она взяла Людовика за руку и подвела его к ним. Виллеруа попытался было взять короля за руку, но король лишь крепче вцепился в юбку мадам де Вантадур и затравленно озирался вокруг.

– Я должна идти. Оставляю вас с вашими новыми опекунами.

Мадам де Вантадур осторожно потянула край своей юбки из рук Людовика, но он громко заревел и обхватил ее колени.