- Сэм, - произнес Оливер, не отрывая телескопа от глаза. - Я хочу попросить тебя об одном одолжении.

- Да?

- Я хочу, чтобы ты сказал Люси и Тони именно то, что ты сказал мне.

Петтерсон, казалось, уже совсем заснул. Он развалился в своем кресле, уронив подбородок на грудь, полузакрыв глаза и вытянув свои длинные ноги. Раздалось кряхтение:

- И Тони тоже?

- Именно Тони прежде всего, - ответил Оливер.

- Ты уверен?

Оливер положил на землю телескоп и решительно кивнул.

- Абсолютно, - сказал он. - Он полностью доверяет нам... пока что.

- Сколько ему сейчас? - спросил Петтерсон.

- Тринадцать.

- Удивительно.

- Что удивительно?

Петтерсон ухмыльнулся.

- В этом возрасте в наше-то время. Тринадцатилетний мальчик, который доверяет родителям.

- Послушай, Сэм, - прервал его Оливер, - ты снова изменяешь своей привычке говорить умные вещи.

- Может быть, - согласился Петтерсон, сделав глоток из своего бокала и устремив взгляд на лодку, все еще маячившую вдали на залитой солнцем поверхности воды. - Обычно люди просят докторов говорить правду, - ответил он. - А когда они получают то, что хотели... уровень разочарования всегда очень высок, когда речь идет о правде, Оливер.

- Скажи мне, Сэм, - парировал Оливер. - Ты всегда говоришь правду, когда тебя об этом просят?

- Редко. Я исповедую другой принцип.

- Какой же?

- Принцип легкой успокоительной лжи.

- Я не верю в существование такого понятия, как успокоительная ложь, - сказал Оливер.

- Ты ведь родился на севере, - улыбнулся Петтерсон. - А я, если ты помнишь, в Вирджинии.

- Ты имеешь такое же отношение к Вирджинии, как и я.

- Ладно, - сдался Петтерсон. - Мой отец из Вирджинии. Это не проходит бесследно.