- Положитесь на свое собственное чувство меры, - посоветовал Оливер. - Недель через шесть я бы хотел, чтобы он получил... хм... представления о теории без желания броситься... ну... незамедлительно применить ее на практике.

- Я постараюсь быть как можно более доступным избегая пошлости, сказал юноша, - все в строго научном стиле. Как минимум трехсложные слова. И затушевывать самые... ну... приятные аспекты?

- Именно, - подтвердил Оливер. Он снова посмотрел в сторону озера. Теперь лодка была уже почти на самом берегу, Тони стоял на корме, маша рукой отцу через плечо матери, солнце кидало блики на его темные очки. Оливер помахал в ответ. Не отрывая глаз от сына и жены, он обратился к Баннеру: - Полагаю, что я рискую показаться немного старомодным по отношению к своему сыну, но мне совершенно не нравится, как сегодня воспитывают большинство детей. Им либо дают слишком много свободы и они превращаются в неуправляемых животных, либо во всем притесняют, тем самым делая их злыми и мстительными существами, которые отворачиваются от своих родителей, как только находят какой-то другой источник существования. Но главное - я не хочу, чтобы он вырос запуганным...

- А ты сам, Оливер? - полюбопытствовал Петтерсон. - Разве ты не запуган?

- Безумно, - ответил Оливер. - Привет, Тони, - обратился он к сыну, направляясь к кромке воды, чтобы помочь вытащить лодку на берег.

Петтерсон встал и вместе с Баннером наблюдал, как Люси двумя последними мощными гребками вытолкнула лодку на каменистый берег. Тони покачнулся, чтобы сохранить равновесие, затем спрыгнул, явно игнорируя помощь со стороны на мелководье.

- Святое семейство, - пробормотал Петтерсон.

- Что вы сказали? - переспросил Баннер удивленно, не совсем уверенный, что расслышал слова доктора.

- Ничего, - ответил Петтерсон. - Он точно знает, чего хочет, не правда ли?

Баннер усмехнулся:

- Наверняка.