— Нет, точно, нет.

— На теле убитого нет наколок? Может быть, имя?

— Не обратил внимания.

— Ладно, посмотрим.

Мазин и капитан прошли в соседнее помещение. Игорь приподнял край простыни, которой был накрыт умерший. На вид ему было лет пятьдесят, но седые волосы, морщинистые щеки могли принадлежать и старику, и человеку, рано поседевшему. Лицо было спокойным, будто человек устал, прикрыл глаза и не слышит, что происходит. Пустовойтов был прав: это был интеллигентный человек, что-то напоминало в нем немолодого учителя, строгого и дисциплинированного и как будто нерусского — вытянутое лицо блондина с прямым носом и резко очерченным подбородком.

«Может быть, латыш или поляк!» — подумал Мазин, и тут ему показалось, что он где-то видел это лицо. Но, перебрав в голове возможные варианты, Игорь убедился, что никогда не встречал лежавшего на столе человека. И все-таки он не мог отделаться от ощущения, что видел его, причем недавно. «Нет, ерунда. Наверно, он просто напоминает мне кого-то, но чем?»

Светлана принесла вещи убитого. И хотя Мазин знал, что никаких документов в одежде не обнаружено, он еще раз внимательно осмотрел все, что положили перед ним, начав с плаща. Там оказалась пачка папирос «Беломор», измятый носовой платок и сложенный вдвое футбольный билет с оторванным контролем.

«Значит, на матче он был!»

Мазин отложил билет и, приподняв серый пиджак с вымокшей бурой подкладкой, опустил руку во внутренний карман. Сначала в один, потом в другой. В обоих было пусто, как и в карманах снаружи, если не считать смятой пятерки и нескольких медных монет. В маленьком кармашке нашлись дешевые стальные часы. Игорь поднес часы к уху, послушал, как они стучат, и развел руками:

— Ничего не попишешь! Неужели его ограбили?

На обратном пути капитан спросил:

— Странно, что звонивший не назвал никакой фамилии. Выходит, не так уж хорошо он знал убитого.