— Да, не везет мне этим ранним утром, мистер Йорк, — с горечью заключила она.

— Девон Йорк, — вежливо поправил он ее.

Но она не обратила на это внимания и продолжала:

— Мне было настолько плохо, что я позволила незнакомому человеку, какому-то сумасшедшему, вероятно, отпущенному из лечебницы на выходной, войти в мой дом и нести всякий вздор: насчет его невестки, разных шейхов и послов в пустынях, насчет полета зайцем в транспортном самолете и — в довершение всего — разрешила ему варить кофе на моей кухне!

— Но вам просто необходимо выпить чашечку кофе, — пробормотал он, борясь со смехом.

— Да, но у меня нет молока. — Тори произнесла это таким тоном, словно эта неприятность была последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. — А я ненавижу черный кофе, — закончила она, чуть не плача.

— Мы что-нибудь придумаем. — Он подал ей свой белоснежный носовой платок. — Вот, возьмите.

Тори вытерла глаза и взглянула на своего гостя.

— Я вовсе не плачу, — взяв себя в руки, сухо сказала она. — И хватит, черт побери, жалеть меня.

— Я и не думал жалеть вас. Но давайте подумаем, что тут можно сделать.

Она чувствовала себя настолько обессиленной, что не вникала в его слова и промолчала.

— Здесь два выхода: либо вы полностью доверяетесь мне и опираетесь на мое плечо, которое, по всеобщему мнению, просто создано для несения тягот повседневной жизни, либо вы сейчас садитесь поудобнее, а я приготовлю столь необходимый для нас обоих завтрак.

— Неужели вы умеете готовить? — удивленно спросила Тори, чувствуя, что этот тип начинает ее интересовать.

— Конечно умею.

— Надо же. — Она вдруг неожиданно икнула, но при этом так посмотрела на него, будто это сделал он, и, рассерженная, вызывающе сказала: — Не нужно мне ваше плечо.