— Я просто уничтожен. Подождите секунду. — Он исчез в направлении гостиной, но вскоре вернулся на кухню. В руках у него было мягкое и удобное, обитое бархатом кресло. Под мышкой он нес диванную подушку. — У вас не слишком много вещей, — заметил он.

— Это потому, что у меня никогда раньше не было своего дома.

Она смотрела, как он ставил кресло в углу просторной кухни.

— Здесь оно не смотрится, — сказала она.

— Мы отнесем его назад, когда закончим завтракать. Садитесь.

Тори сочла за лучшее не спорить. Она опустилась в кресло и плотно запахнула халат, вспомнив, что он держался только обтрепанным поясом, а под ним не было ничего.

Девон пододвинул нераспакованный ящик с надписью «Книги», положил на него подушку и вдруг, не говоря ни слова, сгреб руками ее ноги и положил их на подушку.

— Я и сама могла бы это сделать, — прошептала Тори, сама испугавшись интонации своего голоса.

— Доставьте мне это удовольствие. — Его слова прозвучали очень серьезно.

Потом он отошел от нее и начал искать в ящиках посуду и продукты. Тори не знала, должна ли она воспрепятствовать тому, что он хозяйничает в ее кухне, но все еще не могла прийти в себя. Для нее было так непривычно, что кто-то заботится о ней, и она не знала, хорошо ли это. Особенно предложение подставить свое плечо, на котором можно поплакать, — оно было таким заманчивым.

Это очень встревожило ее. Да, действительно, утро въедалось не из приятных и предыдущие недели тоже были нелегкими. Ведь то, что она сказала Девону, было правдой: она в принципе никогда не плакала, Во всяком случае, когда кто-нибудь мог это видеть. И вообще она была очень способной, разумной, знающей свое дело женщиной — по крайней мере, все так о ней говорили. «Для художницы», добавляли они при этом, что ее ужасно злило.

— Это годится вместо молока? — В руках у него были пакетики сухих сливок.

Как только он смог их отыскать? — с легкой досадой снова подумала Тори. Может быть, он из породы людей, сделавших девизом своей жизни лозунг скаутов «Будь готов!»? После всех своих утренних потрясений она не склонна была к каким-то действиям, и активность ее нового знакомого раздражала ее.