Он посылал ее не кофе пить в кафе, а работать, работать, работать... и если она не будет работать на него, то он сделает так, что она уже не сможет работать ни на кого. Она защищалась как могла, но, когда ей удалось спрятаться под стол, он начал бить ее ногами и сбрасывать со стола чашки с остывшим кофе. Не в силах сопротивляться, она свернулась калачиком, а он продолжал ее бить. Мики остановился только тогда, когда выбился из сил, после чего, хлопнув дверью, ушел в свою комнату. Нелл лежала, не в состоянии повернуться. Из носа текла кровь, дышать было невозможно, ребра и ноги ныли так, что она не могла пошевелиться. Всякий раз, когда она хотела двинуться, у нее вырывался отчаянный стон. До ее слуха донесся звук открываемой двери и шепот:

– О господи...

Над ней кто-то склонился.

– Боже, Элли, что он с тобой сделал! – Это была Морин. По узкому худенькому лицу ей можно было дать все тридцать, хотя на самом деле она была на десять лет моложе. В ее нежно-голубых глазах застыл ужас.

– У Мики просто нет сейчас денег... и он не может купить наркотики, понимаешь... – как бы оправдываясь, сказала Синди. Она была девочкой Мики. – Ты же знаешь, каким он бывает, когда у него нет кокаина.

– И каким, когда он у него есть, – зло добавила Морин.

Она была ровесницей Синди, но превосходила ее по жизненному опыту и находила время и силы жалеть ближних, особенно таких беззащитных, как Элли. Она была доброй и отзывчивой, любила давать советы, обучала Элли мелким хитростям торговли телом, особенно когда случались какие-нибудь неприятности. Взглянув на окровавленные лицо и тело Элли, она в ужасе отшатнулась.

– Ты можешь сесть, милая? – с тревогой спросила она, разрываясь между состраданием и страхом. Она боялась того, что Мики может с ней сделать, если увидит здесь.

– Нет... больно, – простонала Элли, чувствуя, что ей больно даже говорить.