– Давай руку. Синди, лучше отнести ее в постель. Вдвоем им кое-как удалось волоком дотащить Элли до комнаты, где она спала вместе с Морин. Синди спала с Мики.

– Иди принеси в чашке теплой воды и немного ваты, – приказала Морин Синди, которая с неохотой, но подчинилась.

– Господи, у тебя на лице все цвета радуги, – заметила Морин, оглядывая Элли, сплевывающую кровь. – Он разбил тебе губу, и с носом у тебя что-то не то, он свернут набок. – Морин прикоснулась к носу Элли. Та завизжала, отчего в челюсти у нее возникла такая боль, что она вздрогнула и застонала. – Что-то мне не нравится, как он выглядит, – озабоченно проговорила Морин. – Мне кажется, что он сломал тебе нос и что-то сделал с челюстью... Думаю, тебя надо отвезти в больницу.

– Нет... – кое-как удалось произнести Элли. – Завтра все будет нормально... отдохну... отосплюсь... Дайте мне просто отдохнуть...

– Надо, чтобы тебя осмотрела Паола, когда вернется, – попыталась успокоить ее Морин. – Она два года работала медсестрой, поэтому хорошо разбирается в таких вещах. Сегодня она на Парк-лейн, вернется очень поздно, но она лучше знает, что надо делать в подобных случаях.

Элли кивнула головой и закрыла глаза. У нее все болело, а нос, казалось, был забит ватой, поэтому приходилось дышать ртом. И все же ей удалось успокоиться и заснуть. Паола вернулась домой в три часа ночи, и Морин сразу же провела ее к Элли. Паола, самая привилегированная девушка в компании Мики, работала с ним уже два года, и он никогда не оскорблял ее, поскольку она зарабатывала больше всех. У нее была своя отдельная комната и еще кое-какие преимущества и права вожака стаи. Ей было двадцать пять лет, раньше она была медсестрой, но забеременела от студента-медика и вынуждена была бросить учебу. Ее четырехлетняя дочь находилась на попечении родителей, а Паола работала, чтобы ее содержать. Она оставалась с Мики потому, что он приходился ей кузеном и брал с нее только проценты от заработанных денег, в то время как у других девушек забирал все подчистую.