Он встал, подошел к буфету и, достав оттуда бутылку и бокал, налил ей виски. Взяв бокал, она нежно улыбнулась.

– Надеюсь, это оплачивается не из вашего жалованья? – И, сделав глоток, добавила: – По крайней мере, вы оставили мне достаточно времени, чтобы заработать деньги на оплату ваших услуг.

– Я не заслужил этого, во всяком случае, в этот раз. – Немного поколебавшись, он снова обратился к ней: – Но мне хочется задать вам один личный вопрос. Что привело вас... нет, скорее кто прислал вас ко мне? Мне казалось, что в Лондоне много прекрасных специалистов в данной области.

– Да, много, но у меня были причины, по которым я не хотела консультироваться с ними. Я пришла к вам потому, что, наводя справки, слышала ваше имя от каждого, к кому обращалась за информацией. Все говорили, что если и есть человек, способный творить чудеса, то это вы. Они не знали – да и я тоже, – что в моем случае даже надеяться на чудо было невозможно.

– Если бы вы пришли ко мне шесть месяцев назад и даже год, то я бы сказал вам то же самое. Некоторые виды мозговых опухолей, к сожалению, все еще неподвластны современному уровню медицины. Может быть, лет через двадцать... пятьдесят... но сейчас, увы... – Он пожал плечами.

– Не стоит оправдываться. – Она остановила его движением руки и подняла бокал. Льдинки тихо звякнули о его стенки. – Я смогу работать? – резко спросила она.

– Мне надо знать, кем вы работаете.

– Я работаю в системе связей с общественностью. Развлечения и удовольствия. – Она улыбнулась ему бесхитростной улыбкой. – Я... э-э... пытаюсь смягчить гнев потребителей в случае неудачного приобретения вещей.

– Тогда я не вижу никаких причин, мешающих вам продолжать в ближайшем будущем работать в качестве добросердечного агента. Вы внезапно можете почувствовать потерю координации, неспособность понимать происходящее, провалы в памяти, нарушение двигательных функций, но заметно это станет не сразу. Думаю, пройдет еще месяцев шесть, прежде чем вы ощутите, что что-то не так.