– Мне надо проработать совсем немного. Смогу ли я это сделать?

– Пока вы не обнаружите, что уже не можете улавливать суть происходящего, да. Вы поймете. Вы перестанете воспринимать окружающий мир так, как раньше. Но все это произойдет не сразу. Этот процесс, к счастью, будет протекать очень медленно, и у вас будет время подготовиться.

– Подготовиться... – Она поставила бокал, встала и подошла к окну. На город опускались сумерки, и Нью-Йорк был залит электрическим светом в преддверии ночи. Она смотрела на огни Пятой авеню с высоты тридцать четвертого этажа, и ей казалось, что улица покрыта туманной дымкой.

– Вы сказали, минимум один, максимум два года. Может, рискнете назвать более точную цифру?

Он задумался.

– Ваше общее состояние здоровья просто превосходное, все органы находятся в отличном состоянии... особенно учитывая...

– Мой возраст?

Он попытался ответить тактично:

– Вы просто прекрасно заботитесь о себе. Она рассмеялась:

– Я так и знала. – Повернувшись, она спросила: – Ну? Вы все еще не сделали вашу ставку?

Он сильно сжал пальцы. Двадцать лет жизни в Соединенных Штатах так и не смогли уничтожить в нем натуру главного консультанта.

– Скорее два, чем один, – наконец вымолвил он.

Она резко выдохнула, но это был все-таки вздох облегчения.

– Уже лучше... Я всегда искренне верила, что два лучше, чем один.

«Да, – восхищенно подумал он, – она действительно замечательная». По анкетным данным ей сорок шесть, но, если не подойти к ней почти вплотную, ей не дашь больше тридцати пяти. Время, деньги, конечно, и еще самовлюбленность, которая неизменно присутствует у всех сексуальных женщин. Оставаясь стройной и упругой, она не имела ни двойного подбородка, ни обвислых ягодиц, у нее почти не было морщин, а те, что появились, можно было заметить только с очень близкого расстояния. Она наверняка бросит жизни вызов. Есть люди, которые никогда не смогут признать себя побежденными, и эта женщина принадлежала к их числу.