Она отвернулась от окна, элегантная, в костюме от «Шанель», с великолепными светлыми волосами, обрамляющими спокойное лицо – настоящий образец косметического искусства. «Связи с общественностью», – с удивлением подумал он. Это было что-то новое. Чаще это называли интимными связями.
– Спасибо, доктор, что вы были ко мне так добры, – проговорила она. – Я пришла к вам потому, что была уверена – вы не будете лгать и скажете все, как есть. Люди, рекомендовавшие мне вас, не ошиблись. В среду я улетаю назад в Лондон, не могли бы вы прислать мне ваш счет до этого дня? – Она криво усмехнулась: – Понимаете, у меня не так уж много времени, чтобы привести все свои дела в порядок.
Элизабет Уоринг велела швейцару заказать ей такси, чувствуя себя при этом так, будто смотрит из огромной стеклянной банки. Все вокруг казалось туманным и расплывчатым. Сама не понимая почему, она назвала водителю адрес какого-то бара на Третьей авеню.
Ее часы «Картье-Риволи» показывали 6.45 вечера, и она вспомнила, что прием у врача был в 4.00. Голова слегка кружилась, думать ей не хотелось, и именно поэтому Элизабет пришла в бар. Она мысленно встряхнула себя. В девять у нее было свидание. Пора привести себя в порядок и приготовиться.
В номере в отеле «Ридженси» она сразу же забралась под теплый душ, постепенно делая воду прохладной. Затем вовсе завернула горячий кран и стояла под ледяными струями столько, сколько смогла вытерпеть. Намешав себе какой-то отравы, которая, по клятвенным заверениям ее отца – ветерана многочисленных битв и сражений со своим плохим настроением, – могла поднять из могилы даже мертвеца, она, передернувшись от отвращения, проглотила ее и, поставив рядом будильник, легла отдохнуть. Когда зазвонил будильник, она открыла глаза, четко представляя себе, где находится и что ей надо делать.