– Привет, папа. – Лиз, подойдя к нему, поцеловала в щеку.

– А, это ты... привет... уже не так хорошо вижу... Пора менять эти чертовы стекляшки. А я ведь не так плохо себя чувствую, намного лучше, чем Мерсер.

«Неудивительно, что он так выглядит, – с болью подумала Лиз. – Ему все-таки уже семьдесят восемь, а Мерсер всего на два года моложе. Они оба уже давным-давно старики».

– Давай свой чемодан, – предложила она. – Я кое-как умудрилась припарковаться, но здесь ходят контролеры, поэтому давай побыстрее уедем.

Отец еле плелся за ней, шаркая ногами. Потребовалось несколько минут, чтобы залезть в машину, и, когда он уже оказался там, Элизабет с облегчением вздохнула и помчалась в центр города.

Он очень обрадовался, когда она принесла ему виски. Выпив, он как бы засветился изнутри и сразу же пустился в длинный обвинительный монолог по поводу железных дорог в Великобритании и неудобств вагонов первого класса. Он выпил еще и только после этого поднялся наверх, чтобы принять ванну и переодеться. Дочь дала ему возможность отмокнуть в ванне в течение четверти часа, а потом принесла наверх еще порцию виски.

– Да, вот это обслуживание! – поблагодарил он. – Мерсер никогда не позволяет мне выпивать больше двух порций. Говорит, что это слишком дорого.

– Только по торжественному случаю, папа, – улыбнулась Лиз. – Мы слишком долго не виделись. Прости.

– Ничего, у тебя своя жизнь, свои заботы, и, судя по всему, дела твои идут неплохо.

– Не могу пожаловаться, – честно призналась она.

– Что, в этих связях с общественностью хорошо платят?

– Очень хорошо.