Грациозности в Диане при розливе чая не наблюдалось.

— Вам испортить молоком чай?

Поскольку она задала свой вопрос безотносительно к кому-либо, Лайонел решил уточнить:

— Позвольте спросить, к кому вы обращаетесь?

— Тетя Люция свой чай не портит. А вы, милорд?

— Испортите мне его, пожалуйста, — сказал Лайонел, ни разу не пивший за двадцать семь лет своей жизни чая с молоком.

Лайонел заметил, как она поежилась от отвращения, и улыбнулся. Он подошел к боковому столику и налил себе бренди.

— Не нужно чаю, я передумал, — заявил он, кивнув Диане. — Что вы здесь делаете?

— В настоящее время я здесь живу. У тети Люции есть цель — придать мне лоску и вывезти в свет.

— Вы староваты для дебютантки, — заметил он и пригубил из стакана. — Отличный бренди! У Люции один из лучших погребов в Лондоне.

Чашка в руке Дианы дрогнула. «Что нужно этому ужасному типу? — подумала она. — Он едва взглянул на меня и сразу стал говорить гадости. Ну ладно, я не тряпка и не позволю тебе вытирать об меня ноги».

— Думаю, — сказала Люция, переводя взгляд с одного на другую, — что мне надо отправить вас обоих в детскую для обучения хорошим манерам. Мальчик мой, успокойся, ведь прошло уже два месяца с той чудовищной катастрофы.

Лайонел похолодел. Он должен был быть готовым к тому, что Люция не станет держать рот на замке.

— О какой катастрофе идет речь? — тут же спросила Диана. — Он убил кого-то на дуэли или проиграл свое состояние? А может, он был болен или…

— Вас это не касается, — проговорил Лайонел. — Скажите, тетя, зачем вы пригласили меня в этот чудесный день? Вы же знаете, что я очень занят.