Александр Килбракен мог бы сказать, что больше всего ее будет недоставать ему, но в словах не было необходимости: дочь знала это.

— О каком выборе идет речь? Папа, пожалуйста, поторопись! — взмолилась Виола. — Кенард вот-вот будет здесь, и я просто должна…

— Речь идет о выборе жены, — прервал граф. — Одна из вас вскоре будет повенчана.

После короткой ошеломленной тишины каждая из сестер выразила свои чувства в восклицании.

— Объясни подробнее, папа! — потребовала Клер.

— В чем же мне венчаться? У меня такой скудный гардероб! — заныла Виола.

— Я никак не ожидала, что Подлинная Семейная Драма окажется такой нелепой! — возмутилась Фрэнсис.

— Джентльмен, которому предстоит этот нелегкий выбор, — знатный англичанин, граф Ротрмор. Он прибудет сюда со дня на день.

На этот раз пауза, полная изумления, длилась несколько дольше.

— Ты, должно быть, шутишь, папа! — засмеялась наконец Фрэнсис. — Что общего у нас с каким-то знатным англичанином? Если это и впрямь шутка, давай поскорее с ней покончим. Я собиралась проехаться верхом, поэтому…

— Замолчи, Фрэнсис! — отрезал граф с неестественным спокойствием человека, сдерживающего гнев. — Никто не выйдет из этой комнаты, пока я не выскажу все, с чем пришел сюда. Надеюсь, от вашего внимания не ускользнуло, что на днях в замке побывал гонец?

— На нем была шикарная ливрея, — мечтательно заметила Клер, — и я подумала о том, что его неплохо было бы нарисовать. Алое и золотое — очень впечатляюще. Его лицо тоже показалось мне интересным.

— До полусмерти усталый человек не может выглядеть интересным! — повысил голос граф.

Он подумал, что Фрэнсис была права, когда высмеивала его пристрастие к драматизации событий. Он находил в ситуации черты подлинной драмы — и на тебе! Все, что интересует старшую дочь, — это портрет ливрейного лакея!