«Возможно, я никогда об этом не узнаю, — вздохнула она. — В конце концов не подобает гувернантке интересоваться чувствами своего хозяина».

— Вы что-то притихли, — сказал граф. — О чем вы думаете?

— Я думаю о том, что все очень странно, — ответила Мелита, — и в то же время я, естественно, немного… волнуюсь перед тем, что мне предстоит.

— Разве вы не чувствуете себя первопроходцем, осваивающим новую территорию, исполненным желания увидеть нечто доселе неведомое?

— Я стараюсь настроить себя на это. — Мелита говорила очень искренне. — Но я так боюсь, что у меня не получится, что я наделаю ошибок.

— Я помогу вам избежать этого, — горячо откликнулся граф. И добавил: — Если буду там.

— Вы хотите сказать, что не живете на плантации? Я правильно называю это место?

— Правильно, я и живу там — время от времени.

— Но у вас там наверняка масса дел?

На корабле она слышала, как много приходится работать хозяевам плантаций, чтобы доставить урожай на рынок вовремя и в хорошем состоянии.

— Мне кажется, я уже говорил вам, что поместьем управляет кузина моей жены.

— Женщина?! — удивленно воскликнула Мелита.

— Да, женщина! Она всем руководит! — Его интонация недвусмысленно давала понять, что все происходит против его желания.

«В этом есть что-то странное», — подумала она! но чрезмерная скромность не позволяла ей продолжать расспросы, и через несколько минут, взяв себя в руки, граф уже указывал ей на цветущий антуриум. Его лепестки напоминали аронник, но были ярко-алыми с белыми тычинками.

Они все дальше продвигались в глубь острова, и Мелита наконец-то увидела плантацию. Огромные гроздья бананов свисали с деревьев, высокие стебли сахарного тростника с изящными листьями плавно раскачивались на ветру.

Это был настоящий праздник красок: вьюнок взбирался по стволам деревьев, золотистыми и красными пятнами выделялись большие кусты гибискуса, среди них мелькали оранжевые лилии, которые, как сказал граф, называют «цветочным скипетром».