— О моем будущем? — переспросила Мелита.

— Именно об этом, — подтвердила леди Крэнлей. — Не знаю, есть ли у вас какие-либо планы на этот счет.

— Я не уверена, что понимаю вас.

Мелита была убеждена, что ей придется жить вместе с мачехой, поскольку другого выхода не было, и в этом году начать выезжать в свет — весь прошлый год она носила траур.

Девушка должна была предстать перед королевой в Букингемском дворце, затем посещать многочисленные балы и приемы, где обычно приобретаются нужные связи и заводятся знакомства.

— Я думаю, нам лучше быть предельно откровенными друг с другом, — продолжала леди Крэнлей, — и я сразу скажу, что не намерена в свои годы сопровождать вас везде, где вы будете появляться.

Мелита смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

— Боюсь, что, кроме вас, больше некому сопровождать меня, — сказала она, чуть помедлив. — Папа говорил, что из его родственников мало кто остался в живых, а мама, как вы знаете, была родом из Нортумберленда.

— Не думаю, что вы сможете найти кого-то на эту роль, даже если объявятся родственники, готовые представить вас в свете, — ведь на это нет денег, — разъяснила леди Крэнлей.

— Нет… денег?

— Я внимательно изучила счета вашего отца, — ответила леди Крэнлей, — и выяснила, что когда все долги, а также кредит на покупку дома будут выплачены, то вы останетесь ни с чем.

Мелита сжала руки.

Когда умерла мать, она занялась финансовыми делами их дома на Итон-плейс и не раз говорила отцу, что дом слишком дорог для них, однако тот ничего не хотел слушать. Он не обращал внимания на ее предложения переехать в дом поменьше, и они продолжали как бы плыть по течению, надеясь, что в один прекрасный день все образуется.

Теперь Мелита получила убедительное подтверждение тому, что отец витал в облаках. У него не было возможности заработать достаточно денег, чтобы расплатиться с долгами, число которых росло как снежный ком, и единственным выходом была женитьба на богатой женщине.