— Евгений Дмитриевич, меня угнетает ваша привычка знакомиться с собственной судьбой по верхам. — Глаша подсела к нему на диванчик, налила себе кофе, а гостю пододвинула вазочку с домашним печеньем. — Пока вы не прочитаете весь гороскоп целиком, я вас не отпущу. Иначе зачем вы мне платите?

— Кстати, — засуетился мужчина, — вот… — И он протянул Аглае конверт.

Аглая заглянула в него, провела пальчиком по купюрам и с удивлением посмотрела на гостя.

— Но здесь три тысячи, — сообщила она. — В два раза больше.

— Это… — раскраснелся Евгений Дмитриевич. — С «Уралнефтью» вы очень верно все сказали в прошлый раз. Я теперь очень богатый человек, — хвастливо добавил он.

— Но вы и были богатым, — заметила Аглая.

— Вы не представляете, сколько у меня теперь денег! — с гордостью воскликнул тот. — Аглая! — Он со страстью посмотрел на женщину и, набравшись смелости, взял ее за руку. — Неужели вы не поедете со мной в Нью-Йорк? Я забронировал столик у Дюкасса…

— Не в этот раз, — улыбнулась Глаша. — Но я обещаю подумать. При одном условии…

— Каком? — оживился посетитель.

— Если вы пройдете курс оздоровления и похудения у моей матери, — заявила Аглая.

Евгений Дмитриевич с удивлением, словно видел впервые, осмотрел собственный живот, удачно скрытый хорошим костюмом, но не ставший от этого меньше, притронулся пальцами к полным розовым щекам и с расстройством уставился на Аглаю. А Глаша в ответ с ухмылкой разглядывала Евгения Дмитриевича — его узкие, заплывшие жирком, хитрые глазки ловкого коммерсанта, влажные красные губы, веселые морщинки у глаз, образовавшиеся от многочисленных увеселений в бане, пухлые ляжки в эксклюзивных брюках и простецкие руки человека, начавшего с самого низа.

— Я готов, — пожал он плечами. — Хоть прямо сейчас.

— Прямо сейчас не выйдет, — улыбнулась Аглая. — Я попрошу маму записать вас. Это будет стоить… — Аглая запнулась на долю секунды и назвала цену в два раза больше обычного: — Двадцать тысяч долларов.