— Ты рехнулась? — грубо отчитала ее бабушка. — Я же тебя попросила съездить к Люсе, она привезла несколько платьев от Шанель! Тебе же еще его подогнать надо!

— Бабушка… — Саша положила голову на стол и ухватилась за нее руками. — Ну скажи мне, зачем подгонять платье от Шанель, если оно стоит десять тысяч долларов?

— Затем, дорогая моя, что платье за десять тысяч долларов обязано идеально сидеть на твоей фигуре! — отрезала Амалия. — Это Зинаидины шмотки по сто рублей имеют право висеть на ней, как на вешалке, а платье от Шанель должно сидеть так, словно ты в нем родилась!

— Я вообще не хочу ничего, что стоит десять тысяч долларов, — вмешалась Настя. — Я принципиально против.

Амалия бросила на нее такой взгляд, что Настя немного испугалась — все-таки это была ее бабушка, и она точно знала, что кого-кого, а уж ее-то лучше не злить — пощады не будет.

— Ты что, дорогая, новости смотришь? Откуда взялось это «принципиально против»? — передразнила Амалия. — Значит, так… У моей дочери день рождения, так что будьте любезны, сделайте ей приятное — наденьте то, что ей хочется на вас видеть. На ваш собственный день рождения я куплю вам пару джинсовых комбинезонов и приглашу в «Макдоналдс». Договорились?

И, не дожидаясь ответа, она вышла, особенно громко стуча каблуками.

Аглая сидела у себя в комнате на втором этаже и листала книгу Вильяма Лили, астролога Чарльза Первого.

— Мам, это все так наивно! — воскликнула Глаша и, захлопнув книгу, бросила ее на стол. — Такую ерунду человек пишет!

— Слушай… — Амалия взяла со стола золотой портсигар в форме сигаретной пачки, на котором бриллиантами было выложено золотое сечение. — С девочками что-то происходит.

— Что значит «происходит»? — переспросила Аглая.

— Во-первых, они отказываются от платьев Шанель, — сообщила Амалия с таким видом, словно застукала Сашу со шприцем в вене.