— Ты, что, опять забыл провизию?

— Я спешил.

Она глубоко вдохнула, выпрямила спину и в раздумье закусила нижнюю губу. Затем медленно протянула ему флягу. — На.

— Премного.

Джон взял флягу и обхватил губами горлышко. Когда он запрокидывал голову, Изабель впервые заметила, что глаза у него серо-голубого цвета, как дым от костра на фоне ночного неба, а ресницы того же рыжевато-коричневого оттенка, что и волосы.

В те самые мгновения, когда она любовалась его красивым лицом, одновременно коря себя за это, его рот вдруг скривился.

— Что это? — Он скорчил такую брезгливую мину, что она обиделась.

— Лимонад.

— Я думал, вода. — Он вернул ей флягу.

— В следующий раз думай поменьше.

Он поднялся на ноги, распрямившись во весь свой огромный рост. Его взгляд обрушился на нее сверху вниз, и она в беспомощности отвела глаза. В нем было что-то такое, что притягивало ее к нему. Как будто поры его выделяли не пот, а магический эликсир, запах которого вызывал в воображении образы сверхъестественной мужественности.

— Прошу прощения, мисс Изабель.

Такого она от него никак не ожидала. К ее вящей досаде, на щеках вспыхнул румянец. Ею овладело стремление как можно скорее вырваться из оков его присутствия. Она подхватила корзину и пошла прочь, но жар в крови с каждым шагом становился все сильнее.

Едва обогнув уступ, она услышала за спиной мерный цокот копыт. Ритм этого цоканья совпадал с ее шагами. Джон поравнялся с ней, сидя верхом на своей кобыле.

— Проклятая жара, — заговорил он, сдвинув шляпу на затылок большим пальцем. — И не скажешь, что Рождество на носу.

Изабель молча шла вперед.

— В городе прямо переполох: берут корзины или что другое — и за ягодами.

Она молчала.

— Зря стараются. Победителем буду я.

Она смотрела себе под ноги, как будто считала шаги.