Он видел, как она поставила ведра, смахнула пот со лба тыльной стороной ладони и принялась поливать лимонные деревья. Это был адский труд, потому что, вылив воду — по одному ведру на дерево, — нужно было опять спускаться на проспект Сэсп за новой порцией воды. Всего шесть деревьев, а таскаться с ведрами туда-сюда приходится раз по двенадцать или больше в день. Городской водопровод сюда не доходил, поэтому кроме как из ручья Санта-Паула воду брать было неоткуда, а до него — миля и столько же обратно.

Изабель Берш жила в Лимонеро около года. Она перепробовала множество разных занятий. Пожалуй, даже больше, чем он, Джон Уолкот, что само по себе требовало немалого мужества.

В первый же день она получила комнату в «Бутоне», местном доме терпимости. Джон тогда был в Вентуре и не успел познакомиться с новенькой поближе, но, по словам Ньюта Слокума, она была веселенькой штучкой. На следующее утро она без лишних слов покинула заведение и устроилась на мельницу шить мешки.

Потом она упаковывала лимоны, служила в торговой конторе, работала официанткой в кафе «Калько ойл» и еще чем только не занималась — даже Джону не все было известно. Не то чтобы он специально интересовался ее судьбой. Просто в таком маленьком городишке нельзя было не узнать все обо всех, как нельзя не наглотаться пыли, прогуливаясь по его иссохшим улицам.

Горячий ветер влетел под навес салона, покружил там как бы замешкавшись, на мгновение исчез, а потом примчался с противоположной стороны улицы, принеся с собой невесть откуда целую кипу листовок. Казалось, что этот бумажный переполох на дороге возник сам по себе, как нездоровое явление одуревшей от жары природы. Джон нагнулся и оторвал прилипший к подошве листок, но чтение отложил на поток.