Спускаясь с крыльца, он слышал шелест бумаги на крыше, а затем что-то более весомое гулко пробежало вниз по скату. Бамс! Маленький белый мячик отскочил от коновязи, больно стукнул его в плечо и скатился к ногам. Джон посмотрел на него.

Мячик «Полет» для гольфа.

На улице не было никого, кто искал бы улетевший мяч. Джон пожал плечами и пошел прочь. Идиотские шутки.

Пиво утолило жажду, теперь можно выпить текилы в «Республике». Сегодня выдали жалованье, деньги жгут карман и до завтра не останется ни цента — обычная история для него.

Не имея терпения заниматься каким-нибудь одним делом достаточно долго, чтобы вышел прок, Джон Уолкот жил как Бог на душу положит. Бурильщик нефтяных скважин, специалист по поиску воды при помощи ивового прута, хвастун-профессионал и любитель выпить. Сложить все вместе — и получится виртуоз-бездельник.

Ему нравилось думать, что он живет в ожидании верного шанса и не разменивается по мелочам.

Изабель Берш сидела на крыльце в кресле-качалке, сплетенном из ивовых прутьев. Пламя заката отражалось бронзой и медью на поверхности взволнованного моря травы, простиравшегося у ног Изабель. Ветер Санта-Ана немного поутих, но не пропал вовсе. Она открыла в хижине все окна, надеясь, что бриз с далекого океана, заплутав, заглянет в долину, но дышать в доме было по-прежнему нечем.

Мышцы болели. Ладони еще не успели как следует отвердеть, от волдырей кожа становилась мягкой, и даже дотронуться было больно. Перчатки, которые она надевала, когда принималась за поливку, не спасали от врезавшейся в руку проволоки ведерных ручек; непрерывный уход за растениями и лимонными деревьями выматывал ее напрочь.

Но она не сдавалась. Эти деревья — ее первый реальный шаг на пути к самостоятельности. До этого она еще никогда не полагалась на себя целиком и полностью. В свои двадцать восемь, считала она, пора уже становиться независимой.