— Было очень приятно. Надеюсь, наши дорожки больше никогда не пересекутся.

Изабель склонила голову так, чтобы солнце не било в глаза.

— Я тоже.

Джон развернул лошадь и припустил галопом по улице. За его спиной поднялось целое облако пыли.

Лишь когда он скрылся из виду, Изабель поставила корзину и позволила напряженным мышцам расслабиться. Только сейчас она почувствовала, что в горле у нее давно пересохло. Отвинтив крышку фляги, она прильнула губами к горлышку, и тут вдруг ей пришло в голову, что здесь побывали и губы Джона Уолкота.

Отведя руку с флягой от лица, она подумала, не помыть ли горлышко. Но вместо этого поднесла ее обратно ко рту, закрыла глаза и стала пить… она готова была поклясться, что чувствует вкус его губ.

Она не отдавала себе отчета, что в этот миг в ее груди сердце бьется как птица в клетке.

Поначалу Джон радовался, что тогда на горе Чумаш с лихвой отплатил Изабель за ее проделку. Но теперь он не был уверен в том, насколько важна для него эта победа. Ее полный ненависти взгляд, отпечатавшийся в памяти, перевернул все с ног на голову. Этот взгляд был способен заставить любого мужчину забыть, что он когда-то видел других женщин.

Ее глаза — оттенка прибрежных люпинов, голубые с фиолетовым, Никогда ни у кого он не видел глаз такого цвета. Когда они смотрели на него, ему хотелось бросить пить, завести себе приличный гардероб и поклясться ей в вечной любви.

Ну если бы это, конечно, не выглядело слишком глупо. Ей довелось поработать в «Бутоне» — местном публичном доме. Ньют с ней неплохо повеселился. Воображение против воли рисовало сцены с Ньютом и Изабель в номере «Бутона». От этих картин у него скрутило внутренности и желваки так и заходили. Так-так, сколько же раз этот кобель целовал ее в губы… и сколько раз он…

Джон встряхнул плечами и заставил себя выкинуть из головы эти мысли. У него есть куда более важные дела, о которых стоит подумать. А именно — как выиграть в конкурсе «Магия остролиста».