Рассвет предвещал жаркий солнечный день. Даже самый Легкий ветерок не нарушит неподвижность воздуха. К полудню долина разогреется как сковорода. Джон ехал верхом. На нем была рубаха с коротко обрезанными рукавами и изношенные парусиновые штаны; голова обмотана платком, поверх которого сидела потрепанная стетсоновская шляпа.

Он направлялся к ущелью Дубовой рощи, отдаленному месту, о котором можно было узнать, лишь наткнувшись на него случайно. Немногим это удавалось, поскольку поросшее травой ущелье находилось за много миль от ближайшей дороги. На лошади туда доберешься не раньше полудня, зато остролист там растет в изобилии.

Лавируя между валунами, упавшими с горы, Джон то пришпоривал, то отпускал лошадь трусить саму по себе. Еще один перевал, и он будет на месте.

Внимание его привлекло двигающееся пыльное пятно. С востока резвым аллюром к нему приближался всадник. Джон замедлил ход и прищурился. Разобрав, кто его преследователь, он смачно выругался.

Вот уж не повезло так не повезло! Он сложил руки на передней луке седла. Нет смысла удирать. Они оба едут в одно и то же место.

Облака пыли взметнулись из-под копыт лошади, когда Изабель подскакала ближе и резко натянула поводья. Джон окинул взглядом животное и всадницу и подавил смешок.

На Изабель была юбка с разрезами, грубые ботинки и блузка, которая позволяла любоваться каждой линией ее тела. Если бы он не глазел на ее плавно вздымавшуюся и опускавшуюся грудь, то заметил бы гневное пламя в ее глазах еще прежде, чем она произнесла слова, которые рассердили его:

— Эй! Ты все время за мной таскаешься!

Он обиделся. Наклонившись влево, чтобы получше ее разглядеть, Джон увидел, что ее щеки и шея порозовели от волнения.

— Ты перепутала. Не я за тобой, а ты за мной таскаешься.

— А я думаю — наоборот. Почему ты все время оказываешься там, где я?