Изабель кивнула.

— И где черный шалфей попадается редко, а можжевельник достигает невиданной высоты. — Она громко вздохнула. — Лощина Ригби.

Ему было знакомо название — следующее место, куда, по логике, отправился бы любой… или любая, кто послушался бы совета Дастера Хобсона. А потом… Джон махнул рукой, как бы примирившись с неизбежностью.

— Мачехин приют.

— А на следующий день?.. — спросила Изабель, но он промолчал.

Повисла долгая пауза. Потом оба сказали в один голос:

— Лунный перевал.

— Черт побери, — пробормотал Джон.

— Вот именно черт побери! — подтвердила Изабель, чего он совсем не ожидал. — Неудивительно, что мы ходим друг за другом по пятам. Мы оба думаем головой Дастера.

Она сдернула с рук перчатки, смочила шейный платок водой из фляги и протерла им лицо. Он как зачарованный следил за ее движениями. Затем, смутившись, сосредоточил взгляд на ее лошади, навьюченной большими корзинами.

— Более жалкой твари я в жизни не видал.

Пятнистая кляча с глубоким прогибом спины и вывернутыми внутрь коленями, казалось, вот-вот упадет.

— Я взяла ее напрокат, — пояснила Изабель.

— Это же ходячий труп!

— Ну зато она сегодня была свободна. — Изабель скривила губы. — Или почти свободна.

— Сколько ягод ты за нее отдала? — Джон видел табличку у входа в прокат лошадей, в которой говорилось: «Теперь так: либо ягодки на бочку, либо не мешайте работать».

На лице Изабель появилось выражение гордости за саму себя. Ему понравился задорный огонек в ее глазах, который сразу оживил ее хмурое лицо.

— Ни одной. Я заплатила лимонным сиропом. Там была одна очень красивая пегая кобыла, но они запросили за нее двести сорок восемь ягод в день. Прямо издевательство какое-то.

— Да-а. То, что они тебе дали, и есть самое настоящее издевательство.