А затем представила себе Рафаила Бишоффхейма — маленького, темноволосого, с огромным носом и ослепительно ярким умом, но абсолютно без каких-либо благородных кровей.

Все знакомые Леониде аристократы — и французы, и англичане, — давно и ясно дали ей понять, как много значит для них происхождение.

Да, подумала куртизанка, лорд Чарльз действительно, как он сам выразился, «загнан в угол».

— Прошу тебя, Леонида! — взмолился англичанин. — Ты же самая умная женщина во Франции! Спаси меня! Придумай, что мне сделать и что сказать.

— Бишоффхейм — упорный человек, — медленно проговорила куртизанка. — Если ему захотелось выдать свою дочь за аристократа, я готова поставить все свои франки на то, что он это сделает!

— Пусть себе выдает, но только не за меня! — ответил лорд Чарльз. — Будь я проклят, если женюсь на француженке, которой нечего мне предложить, кроме денег ее отца.

— Но ты мог бы преуспеть с ними, — заметила Леонида.

— Только не ценой моей свободы, и если откровенно, мне не хочется порочить семейное древо фамилией Бишоффхейм!

— Бот этого ему говорить не стоит!

— Да, но я вынужден буду сказать, если он нажмет на меня, а самое скверное то, что после этого мне придется вернуть лошадей в Англию.

Лорд Чарльз встал с кровати и беспокойно заходил по комнате.

— Я чуть ли не на коленях умолял продать мне этих лошадей, — пожаловался он. — Я даже купил одну с Королевского конного завода!

Куртизанка молча наблюдала за ним.

— Ради бога, Леонида, скажи, что я должен сделать? Нет, что я могу сделать!

Снова воцарилась тишина, но вдруг куртизанка вскричала:

— Знаю! Знаю отличное решение!

Лорд Чарльз снова уселся на кровать.

— Какое?

— Ты должен опередить Бишоффхейма и сказать ему, что помолвлен!

— Помолвлен? — переспросил лорд Чарльз. — Но с кем? Вряд ли он поверит, что у меня есть невеста в Англии, если об этом не объявлено в газетах!