Но каждый раз, когда Вере казалось, будто он уже избавился от этого чувства, оно возвращалось в самый неподходящий момент.

Кровь сильного гордого племени текла в жилах Вере. Он произошел от народа, который ценил умеренность, воздержание и самоконтроль в его извечной борьбе за существование. Настоящий мужчина, тот мужчина, которым Вере считал себя, не разрешал неконтролируемым чувствам управлять собой. Никогда.

И, конечно же, не в коридоре отеля с незнакомой женщиной. Да так, что…

Он снова развернулся к окну, его тело напряглось. Он стоял, игнорируя яркий свет солнца, что падал на его лицо, подчеркивая выступающие скулы и жесткий пронзительный взгляд.

Похоть, должно быть, самый презренный грех из всех человеческих грехов. Она — причина большей части человеческих страданий. Вере всегда считал себя выше этой глупой слабости, как, собственно, и полагалось правителю Дхурана. Но, тем не менее, он не мог не признаться себе, что в течение нескольких минут совершенно забыл о своем положении, и для него ничего не имело большего значения, чем эта женщина в его руках.

Кто-то другой, возможно, просто пожал бы плечами и сказал, что он — мужчина и у его плоти тоже есть определенные потребности. Но гордость Вере отказывалась признавать, что он может быть так склонен к этой человеческой слабости. Он упал в своих глазах ниже собственных стандартов.

Хотя он не был совершенно одинок в своих убеждениях. Его веру разделяла пустыня.

Пустыня могла поднять человека до самой вершины его способностей и опустить на самое дно его пороков. Обычно Вере с надеждой предвкушал свою встречу с ней, желая подпитать и усилить то, что было в нем. Сейчас же он не был уверен, что ему хочется подвергнуть себя этому испытанию, остаться один на один с тем, что поселилось в нем, остаться наедине с самим собой.

Больше всего ему бы хотелось вычеркнуть этот случай и эту женщину из своей памяти, а затем исправить все разрушения, нанесенные его гордости.