Вере не мог этого сделать. Его память словно впечатала в себя ее образ, и он, казалось, не мог освободиться от него. Он не мог спокойно спать ночью, просто не мог позволить себе глубоко заснуть, боясь, что его сон вновь будет наполнен ею…

Как удалось совершенно незнакомой женщине проникнуть сквозь его защитную броню и овладеть им, мучая и беспокоя почти невыносимо?

Было около полудня. Вере рассчитывал отправиться в лагерь ближе к закату, чтобы путешествие пришлось на самые прохладные ночные часы. К тому же предстояло завершить кое-какие дела.

В то время как Дракс с женой занимали новое крыло дворца, апартаменты Вере находились в его старой части, где традиционно жили вот уже несколько поколений правителей Дхурана.

Всякий раз, когда он входил в элегантно оформленную гостиную, что находилась сразу же за его приемной, он почти физически ощущал присутствие своих прославленных предков. Его словно встречал знаменитый прадед, который вместе с Лоуренсом Аравийским боролся с захватчиками, чтобы отстоять свои земли; его французская бабушка — он унаследовал от нее любовь к живописи; его собственные родители: отец — такой, каким и должен быть настоящий правитель, — сильный и мудрый, и его нежная мать, наполнившая его жизнь счастьем и радостью. Здесь, в этой комнате, в сердце дворца и его жизни, он всегда верил, что никогда не будет одинок.

Но вот сейчас, из-за одной нелепой случайности, это чувство уютного комфорта куда-то исчезло, уступив место острому сознанию собственного одиночества.

Если ему вдруг случалось закрыть глаза, перед ним вставал ее образ, он словно чувствовал ладонью шелк ее мягких волос, ощущал запах ее тела — сладкий и теплый, как запах меда и миндаля, — слышал участившиеся удары ее сердца… Он видел ее темно-синие глаза — они могли сравниться с цветом неба в пустыне, перед тем как утреннее солнце вспыхивает над горизонтом. Любой мужчина мог бы потерять чувство реальности, если бы долго смотрел на такое небо… или в такие глаза.