Не случилось ли это с ним? Вере тряхнул головой. Он современный человек, рожденный в век науки и фактов. И то, что в коридоре отеля он поцеловал молодую женщину — не важно, сколько чувства он вложил в этот поцелуй и как горячо потом в этом раскаивался, — вряд ли можно было считать актом судьбы, способным как-либо изменить его жизнь. Если только я сам не позволю этому случиться, предупредил себя Вере.

Он пересек гостиную и, открыв высокие двойные двери, вышел в широкий коридор, выложенный керамической плиткой в традиционном арабском стиле.

Его родители установили правило, что в этих комнатах могли находиться только они и их дети. Обычно Вере нравилось такое уединение, но сейчас оно угнетало.

Была ли этому причиной уже укоренившаяся в нем боль, которая преследовала его по ночам? Будоражила образами той женщины — ее запахом, ритмом ее дыхания, обжигающим жаром губ?

Это был просто поцелуй — и все… Обычный поцелуй. И больше ничего — как и сама женщина.

Вере никогда не забывал, что любить женщину всем сердцем означало в конечном счете быть распятым на колесе этой любви. Он узнал эту боль, когда умерла его мать. Лучше не любить вообще, чем испытать это еще раз.

Он до сих пор сгорал от стыда, вспоминая ночи, когда просыпался с мокрыми от слез глазами с ее именем на губах. Мужчина не должен плакать, как четырехлетний ребенок! Эмоциональная слабость — это именно то, что истинному правителю необходимо вырвать с корнем. И это ему почти удалось. По крайней мере, так он думал до этого злополучного столкновения в коридоре отеля…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сэм ступила под вполне современный душ в черной бедуинской палатке, смывая с себя мыло и стараясь не расходовать лишнюю воду, хотя ее и уверяли, что об этом можно не беспокоиться — благодаря Зуранским опреснительным установкам воду чуть ли не каждый день подвозили к их лагерю в огромных цистернах.