– Но, может быть, она подкармливает тебя совсем с иной целью, – пошутила Фэнси. – Возможно, она кормит тебя каждый вечер хорошим ужином, чтобы чаще тебя видеть.

Лютер покачал головой, но глаза его повеселели.

– Ты слишком романтична, девочка.

– Совсем нет. Просто я говорю о том, что вижу.

– Ха! – фыркнул Лютер. – Ты даже не видишь, что Чанс Доусен не сводит с тебя глаз, танцуя с другими.

– Ты с ума сошел! Он не подходит ко мне с тех пор, как я дала ему пощечину.

– Это не значит, что он не хочет подходить. Ты сделала больно его лицу, но думаю, что от этого пострадала его мужская гордость.

Фэнси промолчала.

– Никто из этих мужланов тебя не интересует, не так ли? – осторожно поинтересовался пианист.

Она покачала головой.

– Боюсь, что да. Я не собираюсь здесь искать для себя мужчину. Я приехала сюда, чтобы заработать денег и отправиться в Калифорнию, где живет моя сестра. Как только у меня будет достаточно денег, я уеду.

– Мне жаль, что ты хочешь уехать, – искренне заметил Лютер. – Я впервые встретил здесь приличную женщину. В салунах и танцевальных залах редко можно встретить таких. Ты напомнила мне о моих молодых годах.

– Спасибо, Лютер.

Фэнси ласково похлопала старого пианиста по руке.

– А ты, в свою очередь, единственный джентльмен в этом поселке.

Громкий звонок прервал их разговор, извещая, что перерыв закончился. Лютер криво улыбнулся, встал и направился к пианино. А девушка поспешно сунула ноги в туфли, увидев, что к ней направляется бородатый лесоруб с билетом в руке. Тяжело вздохнув, она позволила повести себя в круг танцующих пар, которые прыгали и кружились под музыку, исполняемую Лютером.

Фэнси потеряла счет своим партнерам, с которыми ей пришлось кружиться на неровном полу танцзала, и кожаный кошелек, прикрепленный к поясу, был полон билетов. Когда она вернет их Большой Мирте, то получит взамен неплохую сумму, которую добавит к деньгам, лежащим в коробке из-под печенья в ее маленьком доме.