Я ушел в себя, пытаясь оставаться хладнокровным и сосредоточенным. Только бы не позволить пугающим посторонним мыслям заставить меня кричать от ужаса. Любой здравомыслящий человек на моем месте уже бы заикался и запинался, вымаливая пощаду. Только не я. Он хотел, чтобы я отплатил за спасение. Я вполне могу это сделать. И все же…

— Не понимаю. Ты спас меня, спас, хотя ни одному смертному такой подвиг не подвластен. Если это не сон и я не мертв, сказал бы, что ты всемогущ. Что же я могу сделать для тебя такого, чего не в силах сделать ты сам?

Ледяное молчание длилось и длилось. Критский огонь пустился в безумный танец, выстреливая синими искрами, летевшими вверх, в темноту.

Внезапно все утихомирилось. Был ли огонь отражением чувств моего спасителя?

— Я дал обет не вмешиваться, — произнес голос. — И хотя это мое проклятие, я должен держать слово.

— Кому ты клялся?

— Тебе не обязательно это знать.

— Ты такой же мужчина, как я?

— Разве я не болтал без перерыва, как это делают мужчины, ради того, чтобы слушать звуки собственного голоса? Разве я не смеялся, как мужчина?

Да. Нет.

— Ты скажешь, где я нахожусь?

— Это не важно, друг мой.

Его друг? Если он такой друг, почему я лежу неподвижно?

И тут я вдруг ощутил собственные пальцы и даже немного пошевелил ими, но поднять руку не смог, и это, несомненно, внушало тревогу. И все же, по правде говоря, я не встревожился. Скорее, был заинтересован и заинтригован, совсем как ученый на пороге великого открытия.

Но умел ли он читать мои мысли?

Я призадумался и, наконец, медленно выговорил:

— Чем же может вам помочь капитан корабля? Вы показали мне силу, пределы которой трудно представить. Я был на борту своей бригантины, посреди Средиземного моря, в пяти милях от острова Санторини, моего последнего порта, когда неожиданно налетел шквал, и корабль подхватила гигантская волна. Я слышал вопли матросов, слышал, как первый помощник молил Бога спасти его, когда этот кошмар обрушился на нас. Потом в меня вонзился обломок мачты, разорвав бок. Последнее, что я помню, — серая стена воды, и все же…