— Что ж, — проговорил он низким приглушенным голосом. — Я рад, что остался.

Чарли взглянула на него и вдруг встрепенулась, словно очнувшись от забытья. Он продолжал держать ее возмутительно близко; блеск его темных глаз ее насторожил: уж не воспринял ли он ее приглашение присоединиться как нечто большее, чем танец и поцелуи?

Она было дернулась назад, но тиски стальных мускулов слегка сжались и сдавили ее еще сильнее; губы его чуть усмехнулись.

— Куда же вы? — Он опять дразнил ее. — Вы же обещали танцевать со мной.

— Я…

— Уж не боитесь ли вы новых впечатлений? — Он снова повел ее в танце все так же медленно, чувственно, лаская ее щеку теплым дыханием. — Вы, которая позарез хочет быть свободной?

— Для меня это не новое впечатление, — дерзко бросила она. — Я перецеловалась с десятками парней…

— Ах, парней, — с глубоким пониманием кивнул он. — Сдается мне, что вы совершали ошибку, подменяя качество количеством. — Большим пальцем он нежно провел по ее дрожащим, пересохшим от волнения губам. — Не стоит растрачивать поцелуи исключительно на юнцов. Вы же женщина, и удовлетворить вас могут только поцелуи мужчины. Иначе и быть не может.

Его слова и голос оплетали ее, точно паутиной. Над темной водой светила луна, легкий ветерок развевал волосы Чарли. И почему ей раньше не приходило в голову, что Амстердам самый романтичный город в мире?

Склонив голову, он вновь припал к ее губам и неторопливо, но настойчиво стал языком протискиваться внутрь, нащупывая все отзывчивые точки с такой дьявольской сноровкой, что противиться было выше ее сил. Рука ее наткнулась на гору налитых мускулов — его грудь; сердце ее замерло, и вся она затрепетала.

Он тотчас это ощутил. Еще бы, столь опытный в амурных делах мужчина ничего не упустит. Он целовал ее все нежнее, все сладостней — ничего подобного она еще не испытывала в жизни. Послушно изогнувшись, она прильнула к нему, готовая дать все, что он пожелает, и даже больше. Ей и в голову не приходило, к чему это может привести. Все ее мысли потонули в бездонной страсти.